Елена Пономарева: Средняя Азия во внешней политике России: в поисках потерянного времени?

На протяжении веков Россия сопряжена, «скована одной цепью» со Средней Азией (СА). Наши предки это прекрасно понимали и рассматривали азиатское «подбрюшье» как буфер Российской империи на юго-востоке. В советский период из важного объекта внешнеполитических интересов этот регион стал составной частью сверхдержавы. После распада СССР, будучи в силу комплекса причин (этно-религиозных, социально-экономических, цивилизационных, военно-политических) зоной нестабильности, Средняя Азия оказывает дестабилизирующее влияние и на Россию. Последнюю четверть века эта нестабильность проявляется по-разному, начиная от включения нашей страны в транзит наркотиков, оружия, контрафактных товаров из Афганистана, Китая через страны СА и РФ в Европу и заканчивая втягиванием в конфликты на политическом, экономическом и военном (Таджикистан, Киргизия) уровнях. Чрезвычайность современных рисков связана с распространением радикальных исламистских течений и развитием такой запрещенной в России сетевой структуры, как «Исламское государство».
Регион СА представляет собой не только сложный геополитический клубок противоречий, но и этнорелигиозный узел, сравнимый по степени влияния национальных и религиозных факторов на политическое развитие мировой системы с Балканами и Кавказом. Особую значимость страны СА имеют для России и в связи с проживающим в них многочисленным русскоязычным населением. Учитывая концепцию и стратегию стран Запада, прежде всего США, под условным названием «Большой Восток» по дестабилизации и возможному дроблению государств СА, особое внимание следует уделять не только отношениям между титульными нациями стран среднеазиатского региона (казахами, киргизами, таджиками, туркменами, узбеками) и русскоязычным населением, но и конфликтогенам в отношениях между диаспорами народов сопредельных стран.
Все вышесказанное означает, что России необходимо проводить особую внешнеполитическую стратегию, физически (прежде всего, экономически и цивилизационно) присутствовать в регионе. Представители властных структур должны понимать это и строить внешнюю политику нашей страны, исходя из приоритетов стабильного развития стран региона, российских национальных интересов, безопасности и благополучия наших граждан. Вернуть в СА «потерянное время» можно только при условии использования комплекса экономических и гуманитарных ресурсов, методов и технологий. Иными словами, медленно «развязывать» тугой узел противоречий и пытаться вернуть «потерянное время». Объективные основания для успеха такой работы в регионе есть. Обозначу лишь некоторые из них.
1. Средняя Азия – особая зона мировой политики.
Среднеазиатский регион в силу своего геополитического и геоэкономического положения является зоной столкновения интересов ведущих игроков мировой политики. Борьба за влияние в СА уже давно приобрела многоуровневый характер.
Первый уровень – это борьба за укрепление своего влияния и позиций в регионе геополитических гигантов – РФ, США, КНР, что не исключает возможности использования военно-политических и региональных блоков – ОДКБ, НАТО, ШОС.
Второй уровень – региональный – между самими странами СА.
Третий уровень – конфликты между политическими группировками внутри среднеазиатских стран.
Но самое главное: за кулисами борьбы за влияние на всех трех уровнях присутствуют интересы т.н. негосударственных игроков. К таковым относятся т. н. банкстеры (институты глобальной финансовой системы), ТНК, ЧВК, протогосударственные террористические образования, опирающиеся в той или иной степени на названные структуры, международный криминал.
Реальность современного мира, находящегося в состоянии опасной турбулентности требует от России серьезных усилий по сохранению своего влияния в традиционного значимом для нашей страны регионе, конкретных предложений по формированию новой повестки дня, что находит конкретное выражение в поиске эффективных методов внешнеполитической деятельности. Реализация такого подхода подразумевает четкое определение национальных интересов России в этом регионе и целей внешнеполитической деятельности. Это в свою очередь требует проведения масштабного аудита ресурсов, методов и технологий влияния. На основе такого анализа возможно будет сформулировать стратегию присутствия и обозначить образ действий для защиты и продвижения своих интересов в балканском регион не только на современном этапе, но и на перспективу.
В Концепции внешней политики России, утвержденной Президентом РФ 30 ноября 2016 г., в ряду задач, направленных на реализацию национальных интересов, отмечена необходимость формирования «отношений добрососедства с сопредельными государствами, содействие устранению имеющихся очагов напряженности и конфликтов на их территориях и предотвращению возникновения таких очагов и конфликтов».
Применительно к самой главной угрозе современного мира – терроризму и радикальным движениям, РФ стремится «к объединению всех государств, всего международного сообщества в целях борьбы с терроризмом без политизации и предварительных условий в соответствии с Уставом ООН, нормами и принципами международного права; уделяет приоритетное внимание международному сотрудничеству в сфере противодействия террористическим организациям и группировкам, в том числе путем применения военной силы». В то же время, «признавая, что терроризм невозможно победить только посредством военных и правоохранительных мер», наша страны выступает за активное и эффективное использование в борьбе с терроризмом возможностей институтов гражданского общества, включая научные и образовательные организации, бизнес-сообщества, религиозные объединения, неправительственные организации и средства массовой информации; исходит из того, что результативная борьба с терроризмом не может вестись без ликвидации источников его финансирования» (Концепция ВП).
Поставленные самой жизнью задачи мы не можем решить без выстраивания отношений полного взаимопонимания, сотрудничества и даже сотворчества со странами СА. Но прежде всего, мы должны четко осознавать и однозначно артикулировать, что СА – это зона наших интересов.
2. Внешняя политика как концентрированное выражение экономики. Глобализация предполагает включение больших пространств в конкуренцию транснациональных игроков, которые тем не менее имеют национальную прописку.
СА в этом смысле представляют огромный интерес как с точки зрения ресурсной базы (природные ископаемые, земля, водные ресурсы, человеческий капитал), так и с позиции транзитных коридоров. Реализация масштабных экономических проектов формирует особый внешнеполитический климат. В тоже время не стоит ограничиваться только крупными проектами, как это делает российский бизнес. Огромное поле деятельности, что опосредованно сказывается и на внешнеполитическом влиянии, представляют сегменты среднего и малого предпринимательства (речь идет, прежде всего, о легкой промышленности, сельском хозяйстве и сфере услуг).Отсутствие тесных экономических связей и стратегических проектов серьезным образом ослабляет потенциал внешней политики. Реализуя интеграционные инициативы на всех уровнях, Россия может вернуть потерянное в конце ХХ в. влияние, вновь стать определяющим фактором политического развития региона.
Конкретное выражение положений Концепции ВП о приоритетном развитии сотрудничества с государствами-участниками СНГ должно выразиться в углублении и расширении интеграции в рамках ЕАЭС, что предполагает не только свободу передвижения капитала, товаров, услуг и рабочей силы, но всестороннее технологическое обновление и многоуровневую кооперацию в том числе в процессе создания совместных инфраструктурных и инвестиционных проектов.
Такой подход должен обеспечить рост конкурентоспособности экономик государств-членов ЕАЭС и повышения жизненного уровня их населения. Однако нужно признать, что существующая неолиберальная модель экономики, имеющая главным приоритетом коммерческую выгоду и прибыль главным образом транснациональных гигантов, порождает в ряде случаев непреодолимые барьеры между коммерческими интересами ТНК и национальными интересами государства.
Поэтому, если мы действительно хотим сохранить суверенитет и в то же время построить эффективное интеграционное объединение, то сначала нужно провести ревизию внутренних ресурсов, а возможно и трансформировать саму модель экономического развития наших стран. И для начала ответить хотя бы на один вопрос: иностранные инвестиции, приватизация, оптимизация, следование требованиям МВФ и ВБ – это благо или зло?
Одно дело говорить о стремлении «укрепления Содружества в качестве влиятельной региональной организации, о развитии механизма многопланового сотрудничества в сфере экономики, гуманитарного взаимодействия, борьбы с традиционными и новыми вызовами и угрозами» (Концепция ВП). Другое дело – практически работать в этом направлении. Поэтому и естественен вопрос о «потерянном» времени. Возможно стоит начать с обновления документа, принятого в 1995 г. и подкорректированного в 2005 г., когда и Россия и мир были совсем другими. Речь идет о «Стратегическом курсе России с государствами – участниками СНГ».
3. Среднеазиатский вектор «мягкой силы» РФ: потери и возможности. В современном высокотехнологичном и информационном мире «достучаться» до сознания общества невозможно без использования всего комплекса мягкосилового инструментария. Возрастающая конкуренция в политической, экономической и информационной сферах требует от России серьезных усилий по сохранению своего влияния в регионе, поиска эффективных методов внешнеполитической деятельности. Это в свою очередь подразумевает диверсификацию коммуникаций с различными общественными сегментами СА-стран, что невозможно без использования инструментария публичной дипломатии. И главное, следует помнить, что сотрудничество, как и несотрудничество приносит свои плоды. На вопросе мягкосилового влияния остановимся подробнее.
Образование следует рассматривать не только как способ самопрезентации принимающей страны, но и как возможность сформировать лояльные по отношению к ней устойчивые группы иностранных граждан. Прекрасной иллюстрацией сказанному служит высказывание К. Пауэлла. Будучи госсекретарем США, он заметил: «Нет более ценного актива для нашей страны, чем дружба с будущими мировыми лидерами, получившими здесь (в США – Е.П.) свое образование».
Конкретные цифры говорят сами за себя. Более 50 действующих и 165 бывших глав государств и правительств и свое время участвовали в различных образовательных программах США. Среди них президент Афганистана X. Карзай, премьер-министр Болгарии П. Орешарский, президент Грузии М. Саакашвили, бывший канцлер Германии Г. Шредер, генсек ООН К. Аннан, Верховный представитель по внешней политике и бе­зопасности Евросоюза X. Солана, премьер-министр Индии И. Ганди, президент Египта А. Садат, президент Литвы Д. Грибаускайте и многие другие.
Однако вернемся к Средней Азии. Пока Россия «сосредотачивалась», в регионе активно работали внешние игроки. Вот например, картина по турецкому присутствию.
Турецкие учебные заведения
Численность студентов, обучающихся в Турции 1995-96 учеб. г.
Численность студентов, обучающихся в Турции 2001-02 учеб. г.
Численность студентов, обучающихся в Турции 2012-13 учеб. г.
Казахстан
33 школы и
2 университета
1064
897
964
Киргизия
21 школа и
2 университета
623
880
949
Таджикистан
8 школ
39
290
380
Туркменистан
До сер 2000-х г. – 24 школы;
В настоящее время — 2 школы и
1 университет
1614
1404
6192
Узбекистан
До 1999г. 25 школ
363
159
275
К этому следует добавить влияние англоязычной сферы, других мусульманских стран и Китая. Так, в 2007 г. в Казахстане на государственном уровне принят культурный проект «Триединство языков» — казахского, русского и английского. Институты Конфуция действуют в Алматы ( на базе Казахского национального университета им. аль-Фараби); в Астане (на базе Евразийского Национального университета) и в Актобе (на базе АРГУ им. Жубанова).
Но это лишь вершина айсберга по переформатированию сознания казахстанской молодежи. Вот слова заместителя премьер-министра РК Дариги Назарбаевой, сказанные на расширенной коллегии Министерства образования и науки РК: «В недалёком будущем всё равно нам всем нужно будет знать ещё и китайский. Это наш великий южный сосед, это наша судьба».
Уже сейчас Центры изучения китайского языка Chinase.kz располагается в 17 крупнейших городах Казахстана. Chinase.kz работает с перспективной группой населения, а это тысячи. К этому следует добавить десятки тысяч студентов, которые едут в Китай в рамках грантового обучения. Для сравнения Правительство РФ выделяет ежегодную квоту на бесплатное обучение в том числе и соотечественников в размере 15 тыс. мест. Очевидно, что этого явно недостаточно для формирования влияния России на евразийском пространстве. А пока мы раздумываем китайцы и представители иных внешних игроков реализуют принцип Лао-Цзы: «хочешь победить врага – воспитай его детей».
Справедливости ради нужно сказать, что к нам едут те, кто готов и может платить за обучение. По данным на февраль 2015 г., общее число учащихся в вузах РФ достигло 186 606 человек, подавляющее большинство из которых приходится на граждан СНГ. Первое место в этом списке занимают выходцы из Казахстана (28,8% или почти 54 тыс.), на втором месте – граждане Белоруссии (9,4%), на третьем – была Украина (8,5%), на четвертом – представители Туркмении (8,4%), на пятом – Узбекистана (8%). Для усиления степени гуманитарного влияния необходимо развивать систему филиалов ведущих российских вузов в странах СНГ. Наличие представительства МГУ или МАДИ (причем не только в столице) должно стать нормой, а не приятным исключением.
Так, 20 декабря 2016 г. Казахском национальном педагогическом университете им. Абая состоялось торжественное открытие Центра партнерской сети «Институт Пушкина». На базе Центра планируются организация курсов повышения квалификации для преподавателей-русистов, курсов преподавания русского языка для различных категорий обучающихся, в том числе посредством дистанционных технологий обучения и открытых образовательных ресурсов на русском языке. Будем надеяться, что это будет способствовать возвращению «потерянного» времени.
Несколько слов о религиозном факторе. Влияние ислама на социальные и политические процессы в странах СА усиливается с каждым годом. Превращение ислама во внешний вызов связано с активностью в регионе мусульманских стран, которые всячески поощряют воспитание в исламском духе молодежи, привносят религиозную идеологию, щедро финансируют создание системы исламского образования и строительство мечетей. Имманентным аспектом исламизации является распространение религиозного радикализма: на территории стран СА давно ведут активную деятельность международные радикальные организации.
Не следует преувеличивать, но нельзя и умалять проблемы, связанные как с существенным расширением ареала распространения ислама, так и формированием и активизацией на его платформе различных радикальных движений и сетевых террористических структур. При этом следует помнить, что ислам как учение и политическая практика не един. Одна из самых общих и распространенных классификационных сеток делит ислам на политический (умеренный) и радикальный (экстремистский). В первом случае ислам используется в политических целях, является основой поэтапного реформирования политической системы той или иной страны. Представители радикального направления, выступая за возращение к традиционным нормам Корана, могут использовать самые различные методы достижения этой цели, вплоть до открытых военных действий и актов терроризма.
Изучая ситуацию в регионе важно помнить слова известного идеолога мусульманского мира Ю. Карзави: «В том исламе, который послал нам Аллах, политика является его неотъемлемой частью. Ислам, который принес нам Пророк, не позволяет нам разделять, человеческую жизнь, интеллект, талантливость между Богом и королем и не делает разницы между ними перед законами… Ислам без политики не ислам, если отделить политику от ислама, то это не ислам, а другая религия».
Очевидно, что проблемы, связанные с масштабами исламизации хорошо понимает политическое руководство стран СА. В тоже время конкретных шагов по локализации и сдерживанию распространения в том числе радикального ислама, практически, не предпринимается. Более того, в целом ряде случаев именно политической властью создаются условия, благоприятствующие его распространению и укоренению.
В регионе сложилась парадоксальная ситуация. С одной стороны, руководство стран СА высказывает озабоченность возможностью проникновения радикальных исламских группировок из-за рубежа, прежде всего из Афганистана, но с другой – активно способствуют развитию исламского самосознания собственного населения.
Так, развитие ислама в Казахстане – самой неисламизированной до недавнего времени республики СА – идет ускоренными темпами. Если до приобретения независимости количество мечетей во всем Казахстане составляло 68, то сегодня их уже более 2500, но и этого уже не хватает.
Роль имамов в современном Казахстане возросла в разы. Имамы уже давно не ограничиваются исполнением религиозных ритуалов, а активно участвуют в общественной жизни, выступают с докладами на научных конференциях, широко представлены в информационном поле.
С 1991 г. при Духовном управлении мусульман Казахстана (ДУМК) работает Высший Исламский институт по подготовке имамов‑хатыбов, а с 2001 г. на основе межправительственного соглашения между Республикой Казахстан (РК) и Египтом работает Египетский университет исламской культуры «Нур-Мубарак» (в ноябре 2012 г. по инициативе египетской стороны университет был переименован в Казахско-египетский исламский университет «Нур»). В 2002 г. в стране по инициативе Верховного муфтия страны – шейха Абсаттара-хаджи открылся Исламский институт повышения квалификации имамов РК.
Как и в других странах СА в Казахстане огромными тиражами публикуется религиозная исламская литература, которая как правило раздается бесплатно. Причем это не только Коран, хадисы Пророка, но и различные положения шариата. В РК активно работает несколько исламских издательских центров, а также издательств, занимающиеся публикацией журналов и газет на религиозную тематику. Тиражи тысячные.
В Казахстане с 2012 г. работает первый телевизионный канал исламского вещания «Асыл Арна», целью которого является «пропаганда истинных ценностей ислама, национальных традиций и общечеловеческих ценностей, основанных на мусульманской культуре и этике». В интернет пространстве действует множество исламских сайтов. По инициативе правительства РК был создан Фонд поддержки исламского образования и науки. В его задачи входит издание и бесплатное распространение религиозной литературы, оказание финансовой поддержки исламским студентам в форме оплаты их обучения и выплаты стипендий.
Недавно при ДУМК начал работу Фонд «Закят». Среди прочего Фонд выделяет стипендии для студентов религиозных учебных заведений Казахстана; финансирует строительство религиозных учебных заведений и их техническую базу; занимается подготовкой, изданием и распространением религиозной литературы; оказывает «финансовую поддержку распространению ислама на должном уровне». При этом, основным принципом Фонда является соответствие шариату (согласно мазхаба Абу Ханифы).
Надо отметить, что в РК, как в Таджикистане и Узбекистане государство поддерживает именно ханафитский ислам. Поэтому особое внимание на современном этапе уделяется популяризации трудов ханафитских богословов.
Впервые в истории Казахстана подготовлен государственный стандарт по специальности «Исламоведение». Данная специальность с июня 2011 г. официально введена в классификатор специальностей высшего и послевузовского образования Казахстана. Как полагают казахстанские власти, такой подход к исламу позволит на идеологическом уровне предотвратить и нейтрализовать причины, порождающие проявления религиозного радикализма. В тоже время именно за исламской религией в Казахстане признается «всевозрастающая роль в деле консолидации общества», что невозможно без активной поддержки политической власти.
Если же вернуться к роли в подготовке исламоориентированных кадров (вспомним известную фразу – «кадры решают все») университетом «Нур», то осенью 2012 г. на его базе были открыты три новых факультета: «Основы религии и исламское проповедование», «Шариат» и «Арабская филология и исламская цивилизация». С появлением факультета «Шариат» студенты будут более глубоко изучать исламское законодательство. Больше внимания будет уделено проповедям». Возникает логичный вопрос – зачем? Столь пристальное внимание к шариату на самом деле является подготовкой к переходу от светского законодательства к «правильному пути и образу действия» – так дословно переводится на русский понятие «шариат».
В ближайшем будущем все страны СА ожидает настоящее исламское пробуждение, которое в значительной степени готовится политикой государственных структур региона, активно поддерживающих и развивающих религиозное образование и создающих благоприятные условия для расширения роли и влияния мусульманских общин. В этой связи обсуждение вопросов о месте и роли ислама в политической системе, о масштабах и перспективах его влияния на население региона приобретают архиважное значение.
Отмечая увеличение масштабов влияния ислама в странах ЦА, не следует забывать, что этот процесс связан не только с активной миссионерской деятельностью имамов и различных исламских институтов. Интерес к исламу среди различных социальных слоев связан с падением авторитета светской власти, с ее коррумпированностью и клановостью, с общей деградацией политических систем и режимов стран региона.
Иными словами, уже в ближайшем будущем ислам, а именно шариат, может стать не только определяющей и доминирующей ценностной и мировоззренческой доктриной для населения СА-стран, но и стать источником права. Такое положение вещей неизменным образом отразится не только на внешней политике нашей страны в регионе, но может полностью изменить его политическую картину. Что в таких условиях может предложить Россия народам и политическим режимам региона – вопрос сложный и требующий стратегического видения.
Среди десятков НПО, формирующих образ России за рубежом, безусловные гранды – Россотрудничество, Русский мир и Фонд поддержки публичной дипломатии им. А.М. Горчакова (ФГ). Последний является грандом ни в плане количества работающих в организации, ни в плане получаемого финансирования, но исключительно в силу влияния. Пожалуй, ФГ можно назвать единственной российской организацией, профессионально занимающейся публичной дипломатией. Особо значимым является то, что Фонд ориентирован на молодежь, т.е. он в буквальном смысле наработает на будущее.
Так, «Школа молодых экспертов по Центральной Азии» – один из ведущих проектов Фонда, проходящий ежегодно с 2012 г. в формате научно-образовательной программы для молодых специалистов в области МО, международной журналистики, мировой экономики, а также представителей научного сообщества приглашенных стран. В рамках Школы проходят лекции ведущих российских экспертов по региону и российской внешней политике, а также круглые столы и интерактивные занятия.
В рамках работы Фонда «Русский мир» в РК функционируют три Русских центра: в Казахстанско-русском международном университете (Актобе); в Президентском центре культуры (Астана) и в Усть-Каменогорске. Этого явно недостаточно, особенно на фоне активизации политики присутствия в регионе мусульманских стран, Китая и США. Например, на «поддержку доступа к информации и НПО в Казахстане, Кыргызстане и Таджикистане» USAID в конце 2014 г. выделило дополнительно 3,8 млн долларов. Указанный проект в течение ближайших трех лет будет осуществлять Internews Network, действующая с 1982 года из штаб-квартиры в г. Арката (Калифорния, США). И это лишь один пример.
***
Учитывая все вышесказанное, вывод может быть только один – России необходимо искать в публичной дипломатии альтернативные и инновационные методы работы, что реально сделать, лишь объединив усилия эффективных гражданских институтов. Что в современных условиях может предложить Россия?
Расширение межрегионального сотрудничества, прежде всего, речь идет о приграничных районах;
Развитие инфраструктурных проектов;
Необходима активизация информационного присутствия в регионе посредством (1) увеличения новостного вещания; (2) создания на местных традиционных информплощадках своих «кусочков» контента (речь идет о приложениях, рубриках, программах);
Следует уделять самое серьезное внимание работе с молодежью в Сети;
Усилить взаимодействие с журналистским корпусом стран региона, как посредством обмена информацией, так и за счет расширения личных контактов;
Расширить образовательную базу, прежде всего, для граждан стран-СНГ. Для этого следует использовать не только традиционные формы обучения, но и создавать сетеверситеты, филиалы ведущих российских вузов в странах СНГ, а также увеличить квоты и гранты на обучение иностранных граждан в России;
Существенно увеличить присутствие российских НПО в регионе, а также серьезной поддержки региональных пророссийских НПО.
В заключение еще раз подчеркну необходимость системного и комплексного использования методов и технологий «мягкой силы» во всех ее проявлениях, включая экономику, образование, науку, культуру. Только в этом случае мощный интеграционный ресурс сотрудничества России и стран СА, заложенный историей и политикой, культурой и демографией, станет реальной и действенной кооперационной силой. Тогда возможно и наступит счастливый конец во внешнеполитической практике современной России под названием «возвращение потерянного времени».

Е.Г. Пономарева
доктор политических наук, профессор МГИМО,
Президент Международного института развития научного сотрудничества (МИРНаС), член Клуба друзей Фонда Горчакова

Статья опубликована здесь: acon15.ru/index.php/ponomareva-e-g/588-srednyaya-aziya-vo-vneshnej-politike-rossii-v-poiskakh-poteryannogo-vremeni
Система Orphus

1 мнение

Только состоящие в ополчении и вошедшие под своей учётной записью пользователи могут оставлять мнения.