Без "преступлений сталинизма" народ быстро вспомнит о преступлениях "перестройщиков" и "реформаторов"

Политика: Без преступлений сталинизма народ быстро вспомнит о преступлениях перестройщиков и реформаторов

Выражение «преступления сталинизма» в публицистике стало почти расхожим. Выражения «преступления перестройки» или «преступления рыночных реформ» — практически не используются. Подавляющее большинство населения страны о том, что называют «преступлениями сталинизма», много слышало. Преступления перестройки и рыночных реформ также большинство реально видело.

При этом очевидно, что те, кто времена Сталина при своей жизни видел, относятся к нему в большинстве хорошо. Плохо чаще относятся те, кто про них только слышал. А вот к Горбачеву и Ельцину и их временам плохо в большинстве относятся те, кто все это видел, и иногда не так плохо – те, кто про них уже только слышал. Если попытаться быть объективными, нужно было бы ставить вопрос примерно так:

— во времена Сталина было построено столько-то заводов, открыто столько-то школ, столько-то человек получили образование, столько-то овладели новыми профессиями и повысили свой социальный статус, при этом были осуждены в ходе репрессий по политическим статьям и столько-то расстреляно;

— во времена перестройки и рыночных реформ было остановлено и демонтировано столько-то заводов, закрыто столько-то школ, детских садов и библиотек, продано столько-то Домов Культуры, открыто столько-то банков, появилось столько-то миллионеров и миллиардеров, утрачено столько-то технологий и погибли в бандитских разборках и межнациональных конфликтах столько-то, обнищали – столько-то.

Политика: Без преступлений сталинизма народ быстро вспомнит о преступлениях перестройщиков и реформаторов

В результате получилось бы, что в «сталинские времена» были созданы мощные промышленность, экономика и культура и десятки миллионов людей получили то, что сегодня называют доступом к «социальным лифтам», и повысили свой социальный статус, но при этом политическим репрессиям подверглись несколько меньше двух процентов населения, причем в пределах полупроцента были расстреляны.

В «либеральные времена» большая часть созданного была разрушена, 70% населения обнищали и понизили свой социальный статус, а с жизнями расстались от 10 до 20% населения, страна стала меньше и беднее. ВВП СССР составлял 20% от мирового, ВВП РФ – 2% от мирового.

После 1989 года Россия существует 30 лет. Если взять 30 лет существования России в Советском варианте — с 1917 — это будет 1947 год. Примерно понятны итоги каждого тридцатилетия. Причем из этих 30 лет для России, последнее двадцатилетие – это относительно стабильные времена.

То есть за 10 лет 1988-1998, от экономических реформ Горбачева до начала восстановления экономики при Примакове, стране удар был нанесен более тяжелый, чем в ходе Гражданской войны и чем в ходе гитлеровского нашествия.

Это сейчас не к тому, чья экономическая политика более правильная. Скорее, к тому, что же считать преступлением. В те времена улучшалась жизнь подавляющего большинства, при этом подавляли многих, не один миллион – но явное и подавляющее меньшинство. Это если не идеализировать. В эти – улучшалась жизнь уже явного и подавляющего меньшинства – и при этом в тех или иных формах подавлялись интересы подавляющего большинства. Это если не демонизировать.

Тогда возникает вопрос: в силу чего в публичном пространстве можно услышать разговор о «преступлениях сталинизма» чаще того, что достаточно далеко, имного реже – о «преступлениях перестройки и реформ». Вообще, вторые теперь уже тоже никто не хвалит – но и преступлением никак назвать не решится.

Кстати, несколько абсолютизируя — а что хуже: посадить за кражу колхозного мешка с зерном или выпустить за кражу ста миллионов долларов из госбюджета? Посадить за аварию или дать орден за уничтожение и разграбления отрасли промышленности…

И тут можно подметить закономерность.Кто любит говорить о «сталинизме», «преступлениях сталинизма» и «ужасах репрессий» — по факту те, кто играл видную роль в осуществлении «перестройки», «либеральных реформах», приватизации, государственном перевороте 1993 года, поддерживал избирательную кампанию Ельцина в 1996 году. То есть те, кто так или иначе ассоциируется с тем, что можно назвать «преступлениями перестройки и реформ». То есть тему преступлений того далекого прошлого пытаются как можно громче озвучить, артикулировать те, кто ощущает свою причастность к преступлениям недавнего настоящего.

Мифами прошлого пытаются заглушить боль настоящего. И здесь похоже несколько аспектов и несколько моментов. Первый: в те времена подавление было применено — оправданно либо неоправданно — к меньшинству от имени большинства.

Во времена власти тех, кто осуждал и осуждает то подавление меньшинства, подавление было применено к большинству волей меньшинства. И это дает основания думать, что, осуждая то подавление, эти участники подавления этого, осуждают не само по себе подавление и не его подчас бессудный и экстремальный характер, а именно то, что оно применялось к меньшинству: потому что себя ощущают исходно не частью большинства, а частью меньшинства и осуждая подавление меньшинства, считают, что подавлять меньшинство – это плохо.

А если подавлять и грабить (а грабеж – это тоже форма подавления и даже форма репрессий) большинство – то это хорошо. Особенно если грабить и подавлять будут именно они — «просвещенное либеральное меньшинство».

Это первый момент – их стремление оградить неприкосновенность меньшинства и оправдать подавление и ограбление большинства.

Второй – проще. Если объявить то, что делала «власть сталинистов» преступлениями, то можно сказать, что то, что делала «власть антисталинистов», это уже не преступление, а освобождение и благодеяние.

То есть, поднимая тень большей частью вымышленных «преступлений прошлого» 80-летней давности, они, их постоянным муссированием и постоянной гиперболизированной мифологизацией (на современно-американском – фэйком), лишь пытаются в этой тени скрыть свою вину за преступления давности 30-летней. Виновных первых – уже не найдешь. Если начинать разбираться во вторых, сесть могут именно они, условно «антисталинисты».

Есть и третий момент. То, что они называют «сталинизмом» (ни сам Сталин, ни его сторонники этот термин никогда не использовали) – это в первую очередь система напряженной работы и тяжелой ответственности. Это система, при которой нужно мало спать, много работать – и отвечать за все: не только за то, что ты сделал плохо, но и за то, что ты мог сделать, но не сделал хорошо. И это система – когда, как бы сказать помягче, – очень опасно воровать.

Ну очень. Не только потому, что за воровство посадят, но и потому, что могут его расценить как вредительство и деятельность в пользу иностранной державы. Нерадивую работу могут расценить как диверсию. А чиновную глупость – как сознательную дискредитацию Советской власти, совершенную умышленно и в целях мировой буржуазии. Откуда, подчас и бралось такое множество приговоров по 58-й статье.

Потому что при этой системе нужно отвечать и за дела, и за слова.

А им, «антисталинистам», правившим во времена «перестройки и реформ», вот этого совсем не хочется. потому что если тебя привлекут за незаконную приватизацию завода – это еще одно. А вот если на то посмотрят как на подрыв экономики суверенной России «в интересах американского гегемонизма и мирового терроризма» – это совсем другое.

Поэтому они и нервничают. И пытаются говорить о «недопустимости оправданий преступлений сталинизма», поскольку если перестанут муссировать тему о преступлениях того прошлого, когда они еще не родились, то вспомнят о преступлениях недавнего настоящего. Когда они либо правили, либо это правление оправдывали. И начнут говорить о недопустимости оправдания преступлений перестройки и реформ. И они нервничают и боятся, потому что все о своих преступлениях знают даже много больше тех, кто об их причастности к этим преступлениям говорит.

И призывают признать «недопустимым оправдание преступлений сталинизма», чтобы не дать стране и обществу признать недопустимым оправдание преступлений антисталинизма, перестройки и реформ во всех их формах, заглушить общественные импульсы.

Как преступлений политических, уголовных и, в конце концов. Моральных. Потому что в конце концов что такое «антисталинизм» — как не форма законченного морального уродства.

Сергей Черняховский, км.ру
Источник
Система Orphus

3 мнения

avatar
Автор прав — преступления перестройщиков гораздо серьезней сталинских репрессий. Но эти преступления замалчиваются сознательно. Но история все расставит на свои места и предатели и убийцы русского народа, вершившие перестройку, ответят перед ее судом
avatar
Эти антисталинисты в каждом городе устроили пантеоны жертвам сталинизма — пора их уже переделать под жертв Ельцинизма и пускай попробуют оттуда выбросить хоть один венок
avatar
Преступлением Сталина можно было бы назвать то, что умер не доведя дело до своего логического конца. Но, похоже, что это уже не зависело от Сталина.

Только состоящие в ополчении и вошедшие под своей учётной записью пользователи могут оставлять мнения.