Почему «кина не будет». К скандалу вокруг очередной лжи о Войне

…И опять тревожные новости приходят с фронта борений за свободы меньшинств. Самоизбранная прогрессивная общественность озабочена тем, что Министерство культуры РФ по самодурству «запретило» съёмки художественного фильма Александра Миндадзе «Милый Ханс, дорогой Пётр».
Общественность правильно озабочена.
Потому что настоящая её проблема совсем не в том, о чём льются публичные слёзы.
Эта проблема называется — осмысленная государственная политика в области культуры. О чём предупреждал тов. Путин. О чём написано официальными буквами в госпрограмме Минкульта. И что вольнолюбивая болотная общественность почему-то считала пустым популизмом. И зря.
Давайте-ка посмотрим на эту историю не с точки зрения умозрительных «свобод», а как оно есть в действительности.

Что произошло на самом деле?


Режиссёр Миндадзе захотел законным порядком получить немножко  государственных денег (то есть за счёт налоговых вычетов из наших с вами доходов — зарплатных или предпринимательских) на создание художественного кинопроизведения, повествующего о дружбе немецкого и советского инженеров в романтическом любовном треугольнике на фоне тревожного 1940 года.
Минкульт законным же порядком наших с вами денег не дал — по итогам рассмотрения заявки тремя инстанциями. Экспертный совет игрового кино высказался «за», а военно-исторический и социально-психологический советы — «против».
Обратите внимание: Минкульт в лице своих легитимных инстанций не «запретил» фильм, а отказался давать на его съёмки народные деньги. То есть с точки зрения законности и традиционно трактуемых гражданских и предпринимательских свобод — всё логично, даже поскандалить не о чем.

Так почему скандал?


Колумнист государственного агентства РИА «Новости» Юрий Богомолов сетует на то, что «цензура теми или иным путями просачивается в сферу художественной практики».
«Газета.ру» разъясняет, что ущемляются «права на допущения для реализации своего творческого замысла».
Растерян потерпевший режиссёр Миндадзе в эфире «Эха Москвы»: «Я пока не могу комментировать эту ситуацию осознанно. Потому что, видимо, здесь путаница».
То есть: раньше всё было хорошо, и вдруг внезапно — такое вот сталинистское самодурство.
Ну, и виновный готов: конечно, это душитель творческих свобод Владимир Мединский, который, как только стал министром, сразу же душить и начал — достаточно вспомнитьисторию с демонстрацией на НТВ фильма «Служу Советскому Союзу». Правда, к данному конкретному решению лично министр отношения формально не имеет, но ясно же, что всё равно душитель.
Вернёмся, однако, к возмущению меньшинств.
Было бы очень логично уцепиться за банальное сребролюбие. Дело в том, что фильм Миндадзе — это российско-германская ко-продукция. И немцы дают на его съёмки свои деньги. Но не на сто процентов, а только на паях с государством российским. И, поскольку государство российское денег не даёт, немцы якобы тоже могут соскочить. Налицо — финансовые потери творческой группы.
Может быть, такой бытовой мотив в возмущении присутствует.
Но как минимум — вряд ли именно этот мотив единственный и определяющий.
Ну, хотя бы потому, что сам Александр Миндадзе — не рвач, а большой художник; у него и без всякого Мединского творческих успехов полна коробочка.
Да и в целом возмущённая общественность найдёт за чей счёт поживиться — минкультовские крохи здесь решающего значения не имеют.
Значение имеет, вы удивитесь, идеология. А честно говоря — идеологическая война, где вопрос стоит просто: о нашем выживании.

О чём этот фильм?


Обратимся к сюжету, который изучили профильные советы Минкульта.
…В 1940 году на некоем советском заводе (по всему судя — оборонном, да у нас тогда «необоронных», по сути, и не было) запускают процесс производства оптического стекла. Стекло это варят в СССР командированные из нацистской Германии немцы. И ничего у них не получается. Авария на заводе во время очередной попытки сварить, наконец, это самое оптическое стекло ещё больше взвинчивает нервы в группе технических специалистов. К тому же один из этих инженеров — женщина, и кто-то из немцев её вожделеет, а кого-то вожделеет она. А там ещё и русский герой вклинивается. Потом, понятное дело, злые Сталин и Гитлер насильно делают милых персонажей врагами вопреки Правам Человека и Художественной Правде, от чего все страдают…
Так вот. Независимо от высокохудожественности отображения производственных и романтических перипетий, всё это с исторической точки зрения — деза и враньё.
Описанная в сценарии ситуация физически невозможна.
Потому что никакого военно-промышленного сотрудничества между СССР и нацистской Германией в реальном 1940 году не существовало. Если кому интересны общеизвестные факты, то Веймарская (донацистская!) Германия согласно Рапалльскому договору в 20-е годы действительно внесла весомый вклад в становление советской оборонки и советской военной науки, но с приходом к власти нацистов этот крайне полезный для нас процесс был безжалостно свёрнут с молчаливого согласия сторон — потому что усиливать очевидного военного врага ни в Москве, ни в Берлине почему-то не хотели.
Это лапидарный научный факт, который превращает всю остальную драму рассматриваемого произведения в лучшем случае в бессмысленную фантазию.
И именно этот лапидарный научный факт доносит до публики член военно-исторического экспертного совета при минкульте Михаил Мягков: «…Авторы фильма по недоразумению, а может, по незнанию перенесли реалии времён Веймарской республики в иной исторический период… Представьте себе, что Тарковский помещает «Андрея Рублёва» во времена Гражданской войны...»
Собственно, задуманный фильм — это такой артхаус на производственную тематику, который, конечно, найдёт своего зрителя. Вопрос: при чем тут российское государство?

Прочесть до конца и поделиться статьей на ИНАГЕНТе можно здесь.  

Автор: Андрей Сорокин
Источник: http://www.odnako.org/
Система Orphus

5 мнений

Только состоящие в ополчении и вошедшие под своей учётной записью пользователи могут оставлять мнения.